Олдисс Брайан / Малайсийский гобелен

    Брайан Олдисс.
     Малайсийский гобелен
 
 
      OCR: Олег (akaziggy@yahoo.com)
 
 
 
 КНИГА ПЕРВАЯ
 
 ШАРЛАТАНЫ НА ФОНЕ ГОРОДСКОГО ПЕЙЗАЖА
 
      От поднимавшегося с улицы и вползавшего в окно дыма очертания предметов
 становились зыбкими и неясными.
      В  районе  Старого  Моста  всегда  пахло  свежераспиленной  древесиной,
 специями, едой, отбросами из сточных канав и ладаном, курящимся на углу, где
 устроился  местный колдун  по  прозвищу  Черное Горло.  Теперь же  явственно
 ощущался еще и запах тлеющего дерева. Видимо,  торговец опилками в очередной
 раз освобождался от лишнего товара.
      Я подошел к окну и выглянул наружу.
      Улица Резчиков-По-Дереву  была заполнена более обычного и  пульсировала
 утренней  жизнью: постоянные обитатели,  носильщики,  нищие, прихлебатели  -
 делали все возможное  и невозможное,  чтобы помешать либо помочь  (это  было
 неясно) шествию шести толстых темнокожих людей в тюрбанах. Сопровождавшие их
 слуги несли балдахины, которые предназначались не столько для создания тени,
 поскольку  летнее солнце в эти утренние часы пригревало еще не очень сильно,
 сколько для того, чтобы чем-то выделиться из окружающей толпы.
      Дым поднимался от  места,  где  расположился  торговец  золой,  усердно
 сжигавший  уличный  мусор. Одного  хорошего  вдоха  было достаточно, чтобы я
 отпрянул от оконной рамы.
      Темнокожие  жители Востока, очевидно, сошли на берег  с триремы, только
 что прибывшей в порт. Между крышами Сатсумы были видны ее свернутые паруса.
      Я натянул голубые сапоги, сшитые  из настоящей  крокодиловой кожи; пара
 черных сапог была заложена в ломбарде и, по всей вероятности, еще  некоторое
 время  должна  будет  там  оставаться.  Я  направился на улицу,  намереваясь
 поприветствовать наступивший день.
      Когда я спускался по скрипучей лестнице, то столкнулся  со своим другом
 де  Ламбантом.  Он  поднимался  навстречу мне, потупив  взор.  Казалось,  он
 пересчитывает ступени. Мы поздоровались.
      - Ты ел, Периан?
      - Конечно.  Уже  несколько часов только этим и занимаюсь.  Я отобедал у
 Труны. Гвоздем программы был голубиный пирог.
      - Ты ел, Периан?
      - Сегодня еще нет, если ты  отказываешься поверить в голубиный пирог. А
 ты?
      - По дороге мне попалась горячая  коврижка,  лежавшая без присмотра  на
 подносе булочника.
      - В порту новый корабль. Может, посмотрим на него по пути к Кемпереру?
      -  Думаешь,  это принесет  нам  удачу?  У меня сегодня плохой гороскоп.
 Возможна  встреча с  женщиной. Сатурн  колеблется,  а  все остальные  звезды
 против меня.
      - А я в такой степени на мели, что не могу даже заплатить Черному Горлу
 за благословение амулета.
      - Чудесно, когда нет нужды беспокоиться о деньгах. Мы шагали в  хорошем
 расположении  духа. "Цвет потертого костюма  выдает в де Ламбанте актера", -
 подумал я. В остальном же Гай де Ламбант достаточно приятный парень. У  него
 темные,  проницательные  глаза, быстрый ум и острый язык. Он  крепко сбит  и
 ходит важно, с большим  достоинством - в тех  случаях, когда  помнит о своей
 походке. Следует  признать,  что Гай отличный  актер,  хотя  ему не  хватает
 преданности профессии. Гай  идеальный друг. У него много свободного времени,
 он беззаботный, тщеславный, распущенный, готов на любые  проделки.  Когда мы
 вдвоем, мы всегда веселимся, что могут подтвердить многие женщины Малайсии.
      -  Возможно, Кемперер угостит нас завтраком, даже если у него  нет  для
 нас никакой работы.
      - Это зависит  от его настроения,- сказал де  Ламбант,- а также  от  Ла
 Синглы и ее поведения.
      Я промолчал. Мы немного ревновали супругу  Кемперера - Ла Синглу - друг
 к другу. Поззи Кемперер - великий импресарио, один  из лучших  в Малайсии. И
 Ламбант,  и я состояли в его труппе уже почти два года. Отсутствие  работы в
 настоящее время не было для нас новостью.
      По набережной  сновали толпы людей: босые мужчины с  оголенными торсами
 выбирали канаты, тянули лебедки, перетаскивали ящики. Шла разгрузка триремы.
 Кто-то из зевак  с удовольствием сообщил нам, что  судно прибыло в  верховье
 реки Туа  из  района  Шести  Лагун  и  доставило западные  товары. Оптимисты
 полагали, что на судне привезли скульптуры, пессимисты говорили о чуме.
      Когда мы подошли, группа таможенников в треуголках спускалась на берег.
 Они  искали запрещенные  товары, то  есть любые новые вещи, которые могли бы
 расстроить приятное и неторопливое существование в Малайсии. Лично я одобрял
 их миссию.  Несмотря на шляпы  и форму, они  походили на разношерстный сброд
 потрепанных  жизнью  людей - один хромал,  второй  почти ничего не видел,  а
 третий, судя  по внешнему виду, был хромым, слепым и в стельку пьяным. Мы  с
 Гаем наблюдали  подобные сценки с детства.  Корабли,  приходящие  с Востока,
 представляли собой более интересное зрелище, чем суда с Запада, поскольку на
 них часто привозили экзотических животных и черных рабынь.
      Глянув на палубу, я заметил странного старика.
      Снасти мешали рассмотреть его как следует, но через минуту  он сошел по
 трапу, держа под  мышкой  ящик.  Старик был  сгорблен и сед.  И хотя  он  не
 являлся членом команды триремы, что-то в его облике  говорило об иностранном
 происхождении.  Я  был уверен,  что мы уже  где-то встречались. Несмотря  на
 теплый день, старик был одет в рваную меховую куртку.