Олдисс Брайан / Весна Геликонии

                                Брайан ОЛДИСС
 
                               ВЕСНА ГЕЛИКОНИИ
 
 
 
 
                                ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
 
 
                                     ЮЛИЙ
 
      Вот как Юлий, сын Алехо, пришел в страну под названием Олдорандо, где
 его потомки стали процветать в те лучшие дни, которые вскоре наступили.
 
 
      Юлию сравнялось семь лет, и он уже был практически взрослый  мужчина.
 Он сидел, согнувшись, под кожаным пологом вместе со своим отцом,  устремив
 взор в пустынный простор земли, которая даже тогда называлась  Кампанилат.
 Он стряхнул с себя легкую дремоту после того как отец ткнул его  локтем  в
 бок и хрипло произнес:
      - Буря затихает.
      Сильный ветер с запада дул уже три дня, неся с собой снег и льдинки с
 Перевала. Он заполнял весь  мир  воющим  свистом,  подобно  громоподобному
 голосу, которого не мог понять человек, и превратил весь мир в  серо-белый
 мрак. Выступ, под которым был устроен  полог,  плохо  защищал  от  сильных
 порывов ветра. Отцу и сыну ничего не оставалось, как лежать, закутавшись в
 шкуры, дремать, изредка отправляя в рот куски копченой  рыбы,  и  слушать,
 как над их головами неистовствует стихия.
      По мере того  как  ветер  стихал,  усиливался  снегопад.  Снег  падал
 густыми  хлопьями,  извиваясь,  подобно  парящему  перу  над  безрадостной
 пустыней. Хотя Фреир стоял высоко в небе, -  ведь  охотники  находились  в
 пределах тропиков, - оно казалось застывшим. Над их головами  переливалось
 всеми  красками  позолоченной  шали  сияние,  концы  которого,   казалось,
 касались земли, тогда как его складки поднимались все выше и выше, исчезая
 в свинцовом зените небосвода. Сияние давало мало света, не  говоря  уже  о
 тепле.
      Отец и сын поднялись, повинуясь инстинкту, потянулись, топая ногами и
 энергично хлопая себя по крепким туловищам. Никто не  проронил  ни  слова.
 Говорить было не о чем. Они знали, что йелки уже скоро  появятся.  Им  уже
 недолго оставалось нести эту вахту.
      Хотя местность была пересеченной, снег  и  лед  придавали  ей  весьма
 невыразительный вид. Позади находилось возвышение,  покрытое,  как  и  все
 здесь, белым саваном. Только на севере  проглядывала  темно-серая  мрачная
 полоса, где небо в кровоподтеках сливалось с морем. Взоры мужчин были  все
 время устремлены на восток. Когда они немного согрелись, то вновь  уселись
 на шкуры, погрузившись в томительное ожидание.
      Алехо сел, положил свой  локоть,  облаченный  в  мех,  на  камень,  и
 засунул большой  палец  глубоко  в  рот  под  левую  щеку.  Тем  самым  он
 поддерживал вес своего черепа, упираясь пальцем в скульную кость и защищая
 глаза согнутыми пальцами в перчатках.
      Сын его отличался меньшим  терпением.  Ему  не  лежалось  на  шкурах,
 сметанных на скорую руку. Ни он, ни его отец не  были  рождены  для  этого
 вида охоты. Охота на медведя - другое дело. На медведя  охотились  еще  их
 отцы, там, на Перевале. Однако сильный холод, которым  дышали  проходы  на
 Перевале, выгнал их вместе с больной Онессой на эти  равнины  с  их  более
 мягким климатом. Вот почему Юлий был так неспокоен, так возбужден.
      Его больная мать и сестра находились всего в нескольких милях от них.
 Его дяди, вооруженные копьями из слоновой кости, отправились  на  санях  к
 замерзшему  морю.  Юлию  очень  хотелось  знать,  как  они  пережили   эту
 многодневную бурю. Может быть именно сейчас они пируют, собравшись  вокруг
 бронзового котла, в котором варится рыба или  куски  тюленьего  мяса.  При
 мысли о мясе, таком шершавом на языке, во рту у  него  навернулась  слюна.
 Сглотнув ее, он ощутил мясной привкус, а в  животе,  в  голодном  желудке,
 екнуло.
      - Смотри! - локоть отца коснулся его руки.
      Высокая, цвета железа, стена быстро поднималась к  небу,  отчего  все
 покрылось тенью, превратившись в какое-то пятно без  очертаний.  Ниже  под
 обрывом, где они расположились, лежала в тисках льда великая река  Варк  -
 так, по крайней мере, они ее называли. Снег, покрывающий ее, был настолько
 глубок, что вряд ли кто-нибудь догадался бы, что это река. Стоя по  колени
 в сугробе, они услышали слабый звон под ногами. Алехо остановился,  уперся
 концом копья в лед, а другой конец приложил к уху. Он долго  прислушивался
 к темному потоку воды где-то у себя под ногами. Противоположный берег реки
 неясно вырисовывался своими холмами, кое-где помеченными  темными  пятнами
 деревьев, полузасыпанных снегом.  А  дальше  тянулась  безлюдная  равнина,
 вплоть до линии коричневого цвета, которую можно  было  бы  различить  под
 мрачной шалью далекого неба на востоке.
      Юлий, не мигая, пристально вглядывался в эту линию. Конечно, отец был
 прав. Он знал все. Сердце Юлия наполнилось гордостью -  ведь  он  был  сын
 Алехо. Шли йелки.
      Через несколько минут уже можно было различить первый  ряд  животных,
 движущихся  плотным  фронтом,  поднимая  снежную  пыль   своими   точеными
 копытами.  Они  двигались,  наклонив  головы,  а  сзади  них   бесконечной
 вереницей шли подобные им. Юлию показалось, что животные заметили их и шли
 прямо  на  них.  Он   с   беспокойством   взглянул   на   Алехо,   который
 предостерегающе поднял палку.
      - Спокойно.